Статьи » Сказки народов Среднего Поволжья » Открытия Дмитрия Николаевича Садовникова

Открытия Дмитрия Николаевича Садовникова
Страница 3

Абрама Новопольцева справедливо называют наследником древней скоморошьей традиции, которая дает о себе знать и у других мастеров русского фольклора — М. Д. Кривополеновой, А. К. Барышниковой. Есть в нем что-то от потешника-молодца, требующего за сказку рюмочку винца. Был он, конечно, и человеком своего времени — середины XIX века, так что эпоха не могла не отразиться в его сказках (об этом писала Э. В. Померанцева), но именно скоморошья традиция придает новопольцевским сказкам яркую индивидуальность, тем они и ценны.

Выходившие до Садовникова сборники сказок представляли общерусскую традицию в целом. Как было уже сказано, садовниковский сборник впервые показал один из регионов русской сказочной традиции — Среднего Поволжья. Материалы Садовникова заставляют задуматься над несколькими вопросами. Прежде всего, это вопрос о том, насколько «совпадают» традиции общерусская и поволжская. Издатель садовниковского собрания Л. Н. Майков заметил в предисловии, что «огромное большинство помещенных в нем рассказов по содержанию своему не имеют местного характера; таким образом, заглавие указывает только на ту область, в пределах которой записаны эти сказки и предания». Это, конечно, так: есть фольклор русского народа, и то, что рассказывают в Поволжье, — его органическая часть, и на первый взгляд, из общерусской традиции материалы Садовникова не «выпадают».

Но это лишь на первый взгляд. При всей общности русских сказок, есть в них и региональные особенности. Естественно было бы искать их в реалиях быта и природы, в диалектных словечках. Но особенности эти — и в предпочтении тех или иных сюжетов, создании региональных версий известных сюжетов. Опытный сказковед заметит, например, сколь необычна версия известного в мировом фольклоре сюжета «Сиди-Нуман» — о муже, превращенном женою-колдуньей в собаку, — отражена в сказке, рассказанной дворником Алексеем (№ 24). Некоторые оригинальные композиции сказочных сюжетов у Новопольцева, выделяющиеся на общерусском сказочном фоне, не так уж и оригинальны: они хорошо знакомы другим народам Поволжья и чуть более далеким соседям — казахам, например (сказка о Фоме Богатом). В общерусских сюжетах обнаруживаются региональные, волжские особенности.

Сборник А. Н. Афанасьева кажется необычайно полным: более пятисот пятидесяти сказок, ставших нашей классикой, — прекрасно рассказанные, они относятся к наиболее распространенным в России версиям. Но абсолютно полного сборника нет и быть не может. Книга Садовникова во многом дополняет представленный Афанасьевым русский сказочный фонд. Мало того, некоторые сказки, записанные Садовниковым, уникальны в русской сказочной традиции: ни до Садовникова, ни после него сказки эти не встретились нашим фольклористам. Сама по себе уникальность еще ни о чем ровным счетом не говорит. Если сказка известна в единственном варианте — значит, на нее нет «спроса». Тут дело обстоит несколько иначе: у Садовникова есть сказки, хорошо известные другим народам, но не встречавшиеся у русских. Такова сказка о чернобыльнике (№ 47) — знакомая хорошо украинцам, но не попадавшаяся у русских. Или сказка о подмененной невесте (№ 66) — необычайно популярная в Европе, но у восточных славян известная в единственной записи Садовникова. Сказка о том, что деньги — зло (№ 89), всюду известна в Европе, записывалась на Украине, есть пять ее русских вариантов, и самый первый появился в сборнике Садовникова. Словом, в собрании Садовникова немало «своего», заставляющего задуматься над сложными путями распространения сказочных сюжетов.

Оригинальность садовниковского собрания и в том, что оно представляет не только сказки, но и весь круг народной прозы, куда входят рассказы о достоверном (с народной точки зрения): легенды, предания, мифологические рассказы — былички. Как известно, А. Н. Афанасьев выделил легенды в особый сборник. Но таких особых сборников быличек и преданий в XIX веке не было. Почти нет «народной прозы» и в «Народных русских сказках» Афанасьева — по понятной причине: это не сказки. Садовников не отделяет предания и былички от сказок, но отлично сознает их особый статус — так они и печатаются в сборнике. Это материал высокой ценности, и многие рассказы из собрания Садовникова уникальны. Былички о мертвецах и нечистой силе, о леших и водяных, предания о кладах и «фармазонских» деньгах многое дают для понимания народного миросозерцания, того, что называют суевериями.

Что же касается большинства преданий, то они, будучи связаны с историей Поволжья, в первую очередь определяют региональную неповторимость собранных Садовниковым фольклорных материалов. Если о Разине рассказывали не только на Волге, то другие, менее знаменитые разбойники и богатыри (как великан-бурлак Никитушка Ломов) стали героями местного значения. Внимательный читатель заметит, как «фольклоризуются» реальные люди, становясь богатырями, ужасными злодеями, колдунами. Так стал чародеем и сказочным разбойником герой Крестьянской войны Степан Разин. И Д. Н. Садовников был одним из первых, кто стал систематически собирать предания и былички, отдав им много места в своем сборнике.

Страницы: 1 2 3 4


Другое по теме:

Вслед за Раскольниковым
Давайте же пройдемся по тем же улицам вслед за Достоевским. Но не для того, чтобы отсчитать 730 шагов от дома Раскольникова до дома Алены Ивановны или 13 ступенек, ведущих в каморку бывшего студента. ...

Компонентный анализ
Компонентный анализ - метод характеристики целостной сущности явления посредством выявления составляющих его структурных компонентов. Широкое применение получил при изучении систем терминов родства. ...

Хронология путешествий
1470-е годы – Колумб поселяется в Португалии, в Лиссабоне. Теперь он ходит на португальских судах, заплывая далеко на север. Известно, что именно тогда ему удалось побывать на Британских островах, а ...